Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе

Этнические конфликты в Рф становятся более локальными и специфическими, но как и раньше они – животрепещущая неувязка, почти во всем характеризующая русское общество. Невзирая на это, проблематика таких противоборств относится к более запущенным в методологическом отношении научным темам. Конкретно для этноконфликтологии характерен больший разброс воззрений по поводу главных понятий: этнического конфликта и Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе его производных, таких, как конфликтный потенциал и напряженность межэтнических отношений. Данный вопрос нельзя считать чисто академическим, так как от осознания этнического конфликта зависит его интерпретация практиками, в том числе сотрудниками правоохранительных органов, журналистами. В связи с этим создатель считает необходимым найти свое осознание этнического конфликта и нескольких производных понятий.

Под Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе этническим конфликтом мы будем осознавать разновидность общественного конфликта, в каком хотя бы одна сторона определяет себя как этническую общность. В первый раз этот подход в российскей науке отметил В. А. Тишков: «Под ним (этническим конфликтом – М. С.) мы имеем в виду организованные политические деяния, публичные движения Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе, массовые кавардаки, сепаратистские выступления и даже штатские войны, в каких противоборство проходит по полосы этнической общности».[1] Данный взор конструктивно отличен от подхода, обширно всераспространенного в правоохранительных органах Северного Кавказа (возможно, и Рф в целом), считающих этническим конфликтом только ситуации, в каких агрессивные деяния вначале планировались как этнически направленные (другими словами Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе объект избран по признаку его этнической принадлежности). В англо-американской науке и практике такие действия именуют злодеяниями на почве ненависти. Слабенькая сторона «милицейского» подхода к осознанию этнического противоборства состоит в том, что он не способен разъяснить механизмы развития таких конфликтов, которые могут начаться с драки молодежи на дискотеке и окончиться Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе широкомасштабными этническими погромами. Таким макаром, основываясь на этом подходе, исследователи ограничены в способностях делать прогноз этнических конфликтов. В то же время «милицейский» подход к определению этнического конфликта вместе с плохой статистикой преступности маскируют реальный уровень конфликтности межэтнических отношений. Для отнесения действия к категории конфликта нужно, по воззрению создателя Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе, чтоб происходящие действия нанесли измеряемый вред участникам этих событий. В случае, когда вред не нанесен, можно гласить только о разных уровнях напряженности межэтнических отношений.

Под конфликтным потенциалом создатель соображает возможность появления и развития этнического конфликта на какой-нибудь местности в данный период времени. Конфликтный потенциал составляет достаточно непростая система частей, в Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе какой главную роль играют не конкретные условия (к примеру, уровень экономического развития), а феномены публичного сознания. Конфликтный потенциал указывает, как стремительно вырастает уровень напряженности и как просто она перебегает в конфликт. На территориях с разным конфликтным потенциалом одно и то же событие приводит к разным последствиям. Оценка конфликтного потенциала Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе является важным элементом прогноза будущих конфликтов.

Беря во внимание огромное количество определений такового региона, как Северный Кавказ, нужно предъявить авторский подход к осознанию его границ. Создатель будет рассматривать Северный Кавказ как местность, включающую республики в составе Рф: Адыгею, Дагестан, Ингушетию, Кабардино-Балкарию, Карачаево-Черкесию, Северную Осетию-Аланию, Чеченскую Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе Республику; Краснодарский и Ставропольский края и Ростовскую область. Основным фактором выделения данной местности является не столько плотность экономических контактов, сколько близость социально-культурных черт населения, определенная общей историей. Нужно сделать обмолвку по поводу принадлежности к Северному Кавказу Ростовской области. Этот субъект РФ является по социокультурным чертам менее «северокавказским», но в Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе Ростове-на-Дону находится административный центр Южного федерального окрестность. Этим, также традицией русского периода вызвано отнесение Ростовской области к Северо-Кавказскому региону.

То, что уровень напряженности межэтнических отношений на Северном Кавказе высок, на уровне обыденного сознания не вызывает колебаний. Информационные сводки фактически раз в день подтверждают Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе остроту конфликтной ситуации в регионе. Можно уверенно гласить о том, что Северный Кавказ является фаворитом посреди всех регионов Рф по количеству конфликтов в сфере этнического взаимодействия. Острота и частотность конфликтов на Северном Кавказе делают этот регион модельным для нашей страны в исследовании конфликтного этнического взаимодействия.

На том же уровне обыденного сознания есть Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе осознание, что конфликтный потенциал Северо-Кавказского региона значителен. Но для анализа, прогноза и планирования действенной деятельности такового осознания недостаточно. Поставим три основных вопроса. Каким образом этот потенциал оценивался? Какие главные результаты получены? Какое воздействие эти результаты оказали на социальную практику, в том числе на деятельность органов гос власти?

По Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе авторитетному воззрению Е. И. Степанова, «методы исследования напряжений и конфликтов должны быть сначала нацелены на фиксацию проявлений конфликтности на уровне сознания и на выяснение характеристик включенности в напряженные, конфликтные взаимодействия. Выяснение характеристик включенности в напряженные, конфликтные взаимодействия подразумевает:

Сбор и анализ статистических данных о происшедших конфликтах. Контент-анализ Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе материалов СМИ. Наблюдение за поведением участников конфликтов. Уточнение, нюансировку экспертных оценок конфликтов в рамках фокус-группового способа. Конфликтологическую переработку имеющейся социологической инфы, вторичный анализ эмпирических данных. Конфликтологическое картографирование».[2]

Более нередко для оценки конфликтного потенциала в регионе употреблялся более обычный для российскей социологии способ – массовый социологический опрос в Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе форме анкетирования либо интервью. Большая часть схожих опросов имела локальный нрав и проводилась на местности 1-го субъекта Федерации (республики, края, области). Самым масштабным исключением из этого правила стал опрос 4500 человек, проведенный в 1995 году под управлением Е. В. Крицкого с ролью создателя данной работы на местности 10 субъектов РФ. Опрос был проведен в Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе рамках проекта «Чеченский кризис в массовом сознании населения Северного Кавказа», поддержанного Министерством РФ по делам национальностей и федерации. Данное исследование стало показательным примером «прифронтовой социологии», так как проводилось в период активного ведения боевых действий в ЧР, в том числе самой Чеченской Республики и примыкающей Республики Ингушетия. Многие Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе следующие исследования основывались на методической базе данного опроса, что правильно, так как позволяет оценить динамику соц процессов, приняв за точку отсчета 1995 год.

Массовые опросы дают широкий охват эмпирического материала, но не обеспечивают глубину приобретенной инфы по более принципиальным вопросам исследования. Есть такие нюансы напряженности, которые очень тяжело выразить на языке Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе статистики. Это, к примеру, все, что связано с мотивацией. Потому в 2001 году Южным региональным ресурсным центром в рамках исследования «Юг Рф – регион государственного согласия и мира» был проведен опрос 1000 респондентов на местности 4 субъектов Федерации, дополненный серией из 8 фокус-групповых исследовательских работ (коллективных глубинных интервью) в 2 городках – Краснодаре и Майкопе. В Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе Краснодаре были проведены последующие фокус-группы: 1) руководители национальныхобщественных объединений, входящих в состав Центра государственных культур Кубани; 2) Славянская молодежь 18-25 лет; 3) Славяне 30-55 лет; 4) Армяне 30-55 лет. В Майкопе в составе фокус-групп были представлены: 1) Женщины-славянки 30-55 лет; 2) Мужчины-славяне 30-55 лет; 3) Женщины-адыгейки 30-55 лет; 4) Смешанная группа российской и адыгейской молодежи. Сочетание массового Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе опроса и фокус-групп отдало возможность изучить конфликтный потенциал на значимой местности и в то же время разглядеть такие принципиальные нюансы конфликтного потенциала, как предпосылки тревожности и мотивацию представителей разных этнических и соц общностей.

Принципиальным способом исследования конфликтного потенциала является анализ текстов, при этом самую большую значимость имеет анализ текстов органов Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе власти и материалов сми. Так, в 2002 году создателем было осуществлено исследование более 300 публикаций газет Краснодарского края по темам «межэтнические отношения» и «миграция» за период гг. Основной изготовленный вывод – система публикаций в краевых СМИ содействует усилению негативных стереотипов этнических «чужаков». При всем этом интолерантность журналистов является быстрее привычкой, появившейся на Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе базе долголетнего однобокого взаимодействия власти и СМИ, чем личной установкой многих журналистов.[3]

Изготовлены пробы описания поведения людей в конфликтных ситуациях, а именно, Батыковым И. В. и Саввой М. В. на примере свидетельств о погромах в Северском районе Краснодарского края в декабре 2002г.[4], которые будут приведены ниже.

Необыкновенную значимость Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе имеют исследования отношений местного старожильческого населения и этических меньшинств, ранее не проживавших в регионе и показавшихся тут в итоге этнических конфликтов на местности Русского Союза в его последние годы. Более высочайший уровень конфликтности характерен для представителей таких «новых диаспор» и конструктивно настроенных групп местного населения. К «новым диаспорам» на Северном Конфликтный потенциал межэтнических отношений на Северном Кавказе Кавказе относятся сначала турки-месхетинцы и курды. В 2003 г. сотрудниками отделения социологии Кубанского муниципального института по заказу администрации Краснодарского края было проведено обследование турок-месхетинцев края. При всем этом была применена типичная методика опроса глав 1688 семей, представляющих 8524 человека.[5]


konflikti-personala-osnovnie-metodi-ih-predotvrasheniya-i-razresheniya-v-sovremennih-kommercheskih-kompaniyah.html
konflikti-v-delovom-obshenii-i-sposobi-ih-razresheniya-kolesnichenko-m-yu.html
konflikti-v-molodih-semyah.html